• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
15:26 

Тепло,ещё теплее

Чем больше скелетов в шкафу,тем интереснее
27 градусов в тени. Благодать !

15:41 

Я вспоминаю

Чем больше скелетов в шкафу,тем интереснее
Мой дед , Котов Михаил Фёдорович один из незаметных героев большой войны .Воевал в составе 2 ударной (печально знаменитой ) армии,попал
в плен под Старой Руссой, немцами был направлен в Югославию ,спасён македонскими партизанами,сражался в партизанской бригаде. на фронт
вновь попал при их активном содействии,был тяжело ранен в боях у озера Балатон ,лечился в Цхинвали и в июне 1945 вернулся домой,в Сталинградскую область.

16:54 

Свет очей моих

Чем больше скелетов в шкафу,тем интереснее
Сделала визит к офтальмологу-пожаловаться на покрасневшие глаза.Ничего серьёзного, слава богу не нашли, но отправили измерять
поля зрения.
Вроде ничего особенного-тебе поочерёдно закрывают повязкой глаза,и сидишь,имея перед собой красную лампочку-маячок
и считая вспыхивающие на переферии зрения звёздочки.На самом деле это страшно напрягает,ведь пропущенный огонёк означает слепую зону.
То есть глаукому,атрофию зрительного нерва и тому подобные прелести. :press:

15:35 

Мир,труд,май !

Чем больше скелетов в шкафу,тем интереснее
Была на первомайской демонстрации.Ну,как была-постояла в сторонке,полюбовалась на участников шествия.У нас,слава богу,на работе
обязаловки нет.


14:36 

Вопрос синоптикам

Чем больше скелетов в шкафу,тем интереснее
Когда закончится эта погодная вакханалия? Уже надоело мёрзнуть, а северо-восточный ветер,даже не ветер,а ураган сносит всё и всех.
Хочу обещанного весеннего тепла. :secret:

14:14 

Чем больше скелетов в шкафу,тем интереснее
a href="creativemess.diary.ru/p186958689.htm" target=_blank>

15:32 

Безхозяйственность

Чем больше скелетов в шкафу,тем интереснее
Провели в городе субботник,сложили собранный мусор в мешки. И лежит это уже 2 дня,никто забирать не спешит. :-(

16:21 

Ой мороз,не морозь

Чем больше скелетов в шкафу,тем интереснее
Сижу за компьютером,стуча зубами- хо-о-лодно! И горячую воду до завтрашнего дня отключили... :cold:

14:37 

Лазоревые цветы

Чем больше скелетов в шкафу,тем интереснее
Ну вот,так неожиданно выпавший снег почти растаял,теперь всё зацветёт !





Жаль только,что эта красотища недолговечна.

17:27 

С днём рождения

Чем больше скелетов в шкафу,тем интереснее
Поздравляю саму себя с днём рождения. Вот я и стала старше ещё на год.Событие вроде радостное, но у меня нет настроения
веселиться.На работе проблемы,похолодало опять,а для такой мерзлячки,как я, это прямо смерть;книгу про Психолога не
достала...Грусть и печаль! :small:

14:02 

Про дефицит

Чем больше скелетов в шкафу,тем интереснее
Часто говорят,что сейчас нет дефицита,мол пойдёшь в магазин и купишь всё, что хочешь.Ага ,как же! :fishf:
Пару туфель не достать, в продаже или сапоги,или босоножки
.Я конечно понимаю,что лето у нас наступает сразу после зимы,но несколько дней весны хотелось бы щегольнуть в туфельках


15:59 

О чём говорят цветы

Чем больше скелетов в шкафу,тем интереснее
Почти половина объёма"восьмимартовских" продаж приходится на долю тюльпанов.Красноречивые восточные поэты, воспевая красоту тюльпана,
замечали, что "этот цветок не имеет запаха, как красивый павлин- песен".Но зато тюльпан прославился своими яркими лепестками так же, как
павлин-красочным оперением.Европа познакомилась с тюльпанами в 17 веке благодаря послу австрийского императора Огира Гизелина де Бусбека
и буквально сошла с ума.Когда тюльпаны добрались до Голландии,стало ясно,что они обоснуются тут надолго: цены на луковицы цветов достигали
заоблачных высот.В центре Амстердама до сих пор стоит большой каменный дом, купленный всего за три луковицы.Существует легенда,что в бутоне жёлтого тюльпана было спрятано счастье,но никто не мог заставить бутон открыться,пока маленький мальчик,проходя с мамой мимо,не взял его в руки.С тех пор жёлтые тюльпаны-символ радости и беззаветного счастья.


"static.diary.ru

17:40 

В подарок от Неба

Чем больше скелетов в шкафу,тем интереснее
Сбившись со счета

Первый раз это случается в скалистых горах приграничья. Рана несерьезна, но физическое здоровье тела – лишь одна сторона монеты. Вторая – ментальные меридианы огненного мага. И они искривлены настолько, что даже светлоэльфийский лекарь не берется спасать новоявленного калеку. Больше никакой магии, больше никакой учебы в университете. Заговорщики применила запретную ворожбу. Ту самую, от которой когда-то решительно отказались и светлые, и темные, хотя из последних те еще гуманисты. Теперь Братство сметут единым порывом. Тот, кто готов пойти на такое, наперекор всем запретам, не должен существовать в мире, в котором невозможно полноценно жить без элементарных зачатков магии. Томас родился с сильным огненным потенциалом, но теперь весь его внутренний резерв, словно песок, утекает сквозь пальцы. Фаль смотрит на друга, и в глазах ифрита, единственного, нет жалости. Поэтому Том обращается именно к нему
- Каково, а? – Рутберг едва сдерживает слезы. Сложно, так сложно вдруг стать никем. А ведь был весьма перспективным учеником факультета маготехники и маготехнологий.
- Есть способ, - произносит юноша пустынных кровей и ждет ответной реакции.
Сначала человек его не понимает. Смотрит, и словно не видит. Но потом в глазах Тома проясняется, в тогда в них мелькает отчаянная надежда, почти жуткая в своей неистовости.
- Какой?!
- Если ты сможешь ему помочь, я…- начинает Дениз Рутберг, но Фаль только головой качает, глядя только на Тома.
- Наедине.
- Помоги! - Тут же требует тот, протягивая ифриту руку. Эгоистичный, порывистый неожиданно верный. Настоящий. Неистовый и такой беззащитный. Не только сейчас. Люди все такие, их тела подвластны огню, беспомощны против его мощи.
Фаль помогает раненому другу встать, позволяет опереться на себя всем весом крепкого тела. Проходя мимо собственного родителя, он стоически игнорирует его взгляд, полный жалости. Каарь понял, что задумал отпрыск, но не счел нужным вмешаться. Позволил решать самому. Набивать шишки, как сказал бы Андрей.
Когда они с Томом, наконец, остаются одни, Фаль объясняет.
- Жидкий огонь. Меридианы выпрямятся и срастутся, магия перестанет просыпаться, как песок, потому что крупицы сплавятся в стекло. А потом энегросообщение уже само восстановится. Нам повезло, что ты сам огненный, с магом другой стихии не получилось бы.
- Хорошо, это я понял. И где мне взять этот твой огонь?
- Мой, - Фаль касается раскрытой ладонью своей груди. – Вопрос не в том, где взять. Вот он, во мне его достаточно. Но нужно как-то поместить его в тебя. Через воздух он остывает. Тут же. И становится просто огнем, не жидким.
- Так ладно,- после паузы, выдыхает Том, который как всегда быстро соображает. – И как же нам его в меня засунуть? – И тут его лицо неуловимо меняется, - так, чтобы между нами не осталось даже воздуха?
Фаль кивает и терпеливо ждет. Но Том смотрит на него спокойным, пугающе спокойным взглядом, и ничего не говорит. Он словно ждет слов именно от самого ифрита.
Фаль медлит, но потом все же шагает ближе. Останавливается возле сидящего на походной койке Томаса. Они в шатре его отца Дениза. Ставка магов-пограничников подвижна. Они неизменно кочуют вдоль границы с пустыней Наби. Отсюда и легко сворачиваемые жилища в виде шатров и крупногабаритных палаток.
- Лучше не затягивать, пока энергосистема окончательно не перестроилась.
Том хмыкает и трясет головой, словно прогоняя наваждение. Фаль ловит себя на том, что рад избавиться от его немигающего взгляда. Покладистость Рутберга кажется пустынному жителю плохим знаком. Он ожидал иной реакции на свое предложение.
- Ты должен оказаться внутри, не я, - говорит Том, но больше для себя, чем для Фаля. Словно ему проще смириться, озвучив вслух неизбежное. Хотя, все еще не поздно отказаться, но они оба понимают, что от таких подарков не отказываются.
- Не будем затягивать, - решает Том, встает и принимается стягивать с себя одежду.
Фалю не нужно делать столько лишних телодвижений. Одежду развеет внутренний огонь, выпущенный наружу. И точно также, привычно и неизбежно, соткет из воздуха и открытого пламени новую, когда все закончится.
Том хмыкает, пытается храбриться.
- Есть смысл просить поласковей?
- Нет. Я и так не причиню тебе вреда.
- Только моей гордости…- бурчит себе под нос Рутберг, возвращаясь на походную кровать.
- Ты все еще видишь во мне человека,- роняет ифрит и вспыхивает. Буквально.
Том весь застывает, когда на него опускается живое пламя, лишь временно принявшее форму человеческого тела. Хватает поцелуя, потому что через рот пламя проникает куда надежнее и глубже, чем через любое другое отверстие в человеческом теле. Заполняя и превращаясь из нематериальных, горячих и невесомых всполохов, в тягучую, вязкую жидкость. Том выгибается на кровати, тело покрывается испариной, из широко раскрытого рта вырываются всполохи, по щекам текут кровавые слезы, глаза светятся в полумраке палатки. Это ярче, чем экстаз. Дыхание тяжелое, надсадное, с присвистами, словно после многократного оргазма. Кости плавятся в буквально смысле. Осыпавшийся пеплом позвоночник вместе со всем прочим стекает в кишки. От копчика до темечка простреливает сладкой болью. Выгибает, скручивает, распрямляет. Жестко, безжалостно.
- Фаль! - Не стон и не крик, скорее предсмертный хрип. Громкий, жуткий. И… тишина, лишь треск пламени в ушах.
Когда Фаль, полностью утративший человекоподобный облик, стекает с обманчивого невредимого человеческого тела, выбравшись тонкими лепестками огня через поры, уши и нос, Том мокрый, как мышь, обмякший и словно высушенный изнутри остается лежать на койке неподвижно. Может, и нехорошо было со стороны ифрита позволять другу думать, что это будет также, как секс у людей. Но Фаль не смог бы объяснить, что для него это как раз и было то самое. Просто соитие огненных обитателей пустыни трудно описать словами таким неподготовленным существам, как люди. Поэтому Фаль эгоистично смолчал. Не только же Тому быть эгоистичным.

Второй раз случается по инициативе Тома. Фаль удивлен до глубины огненной души, но не подает вида. Стыдно признаться, но боится спугнуть. Слишком свежа память после первого раза. Огненный маг оказался вровень. Выдержал, выжил, вернул себе былую силу, даже кое-что дополнительно приобрел. Огонь стал его подлинной стихией, без примесей. Фаль был искренне рад за друга, но не помышлял о большем. Все-таки они изначально слишком разные. Люди не живут в оазисах ифтов, точнее будет сказать, не приживаются.
Но сейчас Том смотрит с прищуром. Сам пришел, даже можно сказать вломился в комнату к одногруппнику. Вот только пахнет от него спиртным. «Огненной водой», как называют эту жидкость в пустыне. И Фа не знает, как на это реагировать. Пламя в Томасе живет своей жизнью, чувствует, что с его помощью огненный маг может воспламенить все вокруг себя одним лишь дыханием. И это хорошо, это правильно. Но то, что кажется естественным для огненного духа пустыни, для человека нонсенс. Грязь. Неправильно.
- Томас,- говорит Фа негромко, но твердо, - ты пьян.
- Неа, - с шальной ухмылкой возражает Рутберг и загребущими руками притягивает ифрита к себе. – Это для храбрости.
- А если мне противно? – Фа опробует на друге типично человеческую отговорку.
Но куда там! Том один из самых упрямых людей, каких Фаль только знал в своей не такой уж и долгой по меркам своего народа жизни. Что же делать? Обжечь и прогнать или поддаться?
- Ты будешь жалеть.
- Неа.
- Это всего лишь жажда реванша. Пьяная и шальная. Наутро, поняв, что сотворил… - Фа осекается, сама мысль об этом причиняет боль, - мы больше не сможем быть друзьями.
- Дудки! – Вот ведь каких только словечек не нахватался их класс от Андрея.
Фа вздыхает, покорившись чужому упрямству.
- Если ты так хочешь.
- Станешь собой? - Спрашивает Том. И не понятно, к чему ему это. Действительно хочет всем телом окунуться в живое пламя или не желает тратить время на борьбу с застежками и поясками?
Фа вспыхивает, даря свободу притомившемуся жару. Расправляет плечи и поднимается в воздух. В огненном теле так просто парить, не касаясь пола и не ощущая тяжести чужого, неврожденного тела. На самом деле он и в облике человека легче обычного сверстника, но мало кто обращает на такое внимание. Фа некому носить на руках. Не то чтобы он хотел, чтобы его носили. Но нежности хочется. А еще холода, точнее, прохлады человеческого тела. Это они друг с другом теплом обмениваются, но ифрит, понятное дело, горячее любого человека, поэтому с ним Том может поделиться лишь прохладой.
Том икает, но Фа даже не морщится. Его волнует реакция человека, но тот не выглядит шокированным. Напротив, тянется всем телом.
- Помоги мне, а?
Фа не сразу понимает, о чем речь. Потом догадывается, что в нынешнем состоянии со своей собственной одеждой Том не справится.
- Не жалко? – Спрашивает огненный сгусток почти неузнаваемым голосом и проводит ладонью над предплечьем огненного мага, не касаясь, иначе точно сожжет.
- Ты еще спрашиваешь! – Восклицаем этот непредсказуемый человек и… сгребает ифрита в охапку. Одежда вспыхивает, кожа остается невредимой. Вот ведь рисковый! А если бы Фа не был так осведомлен о повадках друга и не успел морально приготовиться? Прожег бы до костей за секунду!
Фа легче воздуха, но Том упорнее. Заваливает на кровать, придавливает. Сгусток огня тут же принимает человека в свое лоно, окружает собой, словно коконом. Глубоко и беспредельно. Жарко.
- Задушишь! – Пыхтит Рутберг, но Фаль его едва слышит. Движется, живет, существует в едином порыве с человеческим дыханием и биением сильного сердца. Ритмично и глухо. Ту-дум, ту-дум!

Второй раз ярче и дольше. В первый раз узнавали, боялись оба, во второй уже почти определились в желаниях. Но это почти все еще не дает определенности. Остается ловить момент, получать удовольствие и в тайне надеяться, что когда-нибудь, в будущем, еще представится случай.

Инициатором третьего выступает уже сам Фа. После одного из поединков, когда Улька и Гарри все еще сражаются, ифрит смыкает пальцы на локте друга. Взглядом пытается выразить необходимость поговорить наедине.
- Чего ты? – Улыбается ему раскрасневшийся и вспотевший после драки Том. Не понимает. Фаль едва-едва удерживается от тяжелого вздоха разочарования. И в этот самый момент, когда он готов отказаться от своих желаний, Том вдруг наклоняется к его уху. Шепчет.
- Думал, ты уже никогда не попросишь. Заждался. – И тут же распрямляется, и как ни в чем не бывало отходит к учителю Корешелю. Тот полностью поглощен поединком Пауля и Гарилики, выверна ходит у полуэльфа в любимицах, но на Тома отвлекается. Отвечает на вопрос, хмыкает, машет рукой. Фа мог бы, наверное, напрячься и услышать, о чем они говорят, но в ушах ревет пламя, готовое вот-вот вырваться наружу. Слиться, поглотить. Не с себе подобным, а с человеком. Чужим, холодным, но не менее живым. Настоящим.
Том смотрит на него, подмигивает и кивает на дверь. Неужели, учитель их отпустил? Нет, не так. Неужели, Томасу необходима эта близость так же сильно, как и самому Фа? Получается, что так и есть.
Горячо. Душно.
Выйдя из зала для гневотерапии, они уходят через портал. Том ведет ифрита к себе. Фаль не возражает.
- Что мне нравится,- замечает Рутберг, на этот раз вполне самостоятельно избавляясь от одежды, - после тебя всегда свежие простыни. Как ты матрасы не прожигаешь?
- Прожигаю. Ты просто не обращал внимание.
- А потом восстанавливаешь все, как классную комнату после разгрома?
- Там не сам громил, было намного сложнее, а тут не замечаю почти. Автоматически.
- Хорошо, - рассеянно кивает человек. И отбрасывает последний клочок одежды. Распрямляется в полный рост, смотрит с неприкрытой жаждой. Разве можно ее утолить огнем? Только иссушить, или все же…
- Ну, давай, - понукает Томас, - не впервой же!
- Ты хочешь…медленно? – Фаль не смог бы себе объяснить, откуда такой вывод. И уж тем более не в силах сам себе ответить, привлекает его такая перспектива, или пугает до посинения.
Когда ифрит пугается, пламя становится жарче. Готовится защищать. То есть из рыжего превращается в синее, и плавно перетекает в белое – самое горячее. Помнится, когда Андрей узнал, удивился. В их свечах синее пламя в основании лепестка считается холодней. Но это в чужом, не знакомом с магией мире. Сейчас же Фаль боится смотреть на себя в зеркало. Белое пламя может обжечь человека, даже если сам ифрит не захочет обжигать.
- Я хочу тебя рассмотреть, прежде чем… просто, когда ты обтекаешь или…- последнее слово дается с трудом, - втекаешь, ни о чем думать не могу. Мысли плавятся.
- Как будто у меня иначе…- бурчит себе под нос Фаль, и он не уверен, что хотел бы, чтобы Том это слышал. Но слова сказаны и услышаны, и человек…улыбается. Подходит вразвалочку. Обнаженный, красивый, опасный. Поднимает руку, кладет на темечко и давит, склоняясь и сам.
- Разве ты смож…- начинает Фаль неуверенно, но не успевает досказать. Том целует. Обстоятельно и спокойно. Пробуя на вкус, и даже смакуя. Странно и дико. У ифтов не так. Сливаются пламенем, но без влажных ласк. Без обмена жидкостями, потому что последних в их истинных телах нет почти. Фаль облизывает губы, запоминая ощущения, когда Том отстраняется. Ладонь одногруппника все еще у него на затылке. Фа смотрит пристально и продолжает оборванную поцелуем фразу, - Теперь ты разве сможешь сделать вид, что ничего не было?
- Смогу, но не захочу. Ты ведь тоже не хочешь? – Звучит требовательно и безапелляционно, но даже в решительном голосе будущего пограничного мага слышится вопрос. Все-таки он не настолько уверен в своем праве, как хочет показать.
Фа тянется сам. Прикосновение мимолетно и почти тут же продолжается вспышкой. И вот уже живое пламя лижет нежные губы. Иссушает, забирается в мелкие трещинки, в которых тут же закипает и свертывается кровь, застывая шершавой коркой. Том рвано выдыхает, не пытается удержать в руках размывающийся в пламени силуэт. Впервые так. Раньше пытался. Но сейчас просто проталкивает обе ладони внутрь сгустка. Огонь ползет от запястий к локтям, скользит по предплечьям. Но даже запах паленых волосков, не заставляет Тома отстраниться, убрать руки, отпрянуть в испуге. Фа знает, что это белое пламя. Потому что ему страшно, до ужаса страшно, что это последний раз. Но прежде, чем его страх достигает апогея, Том выпускает наружу собственное окрепшее пламя. Огонь и неистовство магического дара потомственного огненного мага. И Фа теряет контроль. Он еще не был ни с кем из сородичей. Это его первый опыт такого слияния. Он не знает толком, что нужно делать и как. Поэтому просто горит и позволяет чужому пламени гореть рядом. А потом два пожара сливаются в один, выжигают комнату подчистую, и неохотно расходятся по углам.
Том сидит прямо на полу у стены и отрешенно наблюдает, как сыплются с потолка и кружатся в воздухе хлопья черного пепла. Фа сыто горит у противоположной стены и смотрит на друга. Надо собраться, взять себя в руки, восстановить интерьер и личные вещи Тома, вернуть его временному жилищу первоначальный вид, но так лениво. Фаль еще никогда не чувствовал себя таким сытым и довольным. А еще целостным. Такое простое и такое всеобъемлющее слово. Хорошо. И кажется, что в этой жизни уже не будет лучше. Даже мелькает пораженческая мысль, заснуть на веки вечные прямо здесь и сейчас, чтобы запомнить этот мир таким - родным и близким, пока еще Том рядом.

На четвертый толкает ярость. Том в бешенстве, и сам сжигает на себе одежду. Фа не может этого понять, пока не оказывается лицом к лицу с пламенем мага и не познает на своей шкуре, что такое огненная ревность.
- Мне просто пришел срок.
- А я тебя, значит, не устраиваю! – Шипит Том и сверкает глазами.
- Зачатие… у вас это действо эквивалентно зачатию!
- Да мне по фиг! – Снова словечки из мира Андрея, - Ты – мой!
Хватает, опрокидывает на себя и удерживает не руками, а пламенем. Фаль не может отказаться. Ритуал, к которому его так старательно готовили оба супруга отца, летит в пропасть. Нареченный, избранный эмиром вылетает из шатра в сонме оскорбленных искр, остальные законные свидетели спешно покидают ритуальный купол, но Фа ничего этого уже не видит. С таким, как Том, отвлечешься, как же!
Пламя у огненного мага сильное, ровное, привыкло уже разгораться по первому щелчку. Точнее, с одного взгляда темных глаз человеческой оболочки ифрита. Том не понимает этого и без подсказки Фаля вряд ли поймет. Тот выдрессировал дар мага под себя. Невольно, потому что с самого первого раза не знал, что делал. И не задумывался даже, к чему все это может привести. Но разве это так уж важно, если оба согласны?
- Наши потомки растут медленно и без нас. За ними присматривают в серале. Оберегают от внешних воздействий. Растят. Поддерживают ровное горение.
- Дети то есть, - переводит Том, сжимая в объятьях уже вполне очеловечившееся тело и не позволяя подняться с узкой тахты. Так и получается, что ифрит почти полностью лежит на маге. – Не ерзай. Ты легкий, мне совсем не тяжело.
- Наши холодные тела легче человеческих.
- Это я уже понял. Так что там насчет детей?
Фа вздыхает, проводит раскрытой ладонью по обнаженной груди избранника. И показывает взглядом на колбу темного, вулканического стекла, установленную на монолитном гранитном постаменте прямо в центре купола шатра. Они как раз лежат у подножия этого строения. В еще недавно пустой и мертвой колбе переливается янтарными огоньками мелких искорок лепесток живого пламени. Том долго соображает, но, когда понимает, на что смотрит, подскакивает, едва ли не свалив ифрита на пол.
- Это оно? – Священным шепотом выдыхает он, - То есть…он?
- Номинально, если тебе так проще…
Том прижимает ладонь к стеклу. Не обжигается. Потому что и его пламя есть в этом сосуде. Для них обоих прикосновение к вместилищу безвредно, но Фа не успевает об этом рассказать, Том резко разворачивается и объявляет.
- Надо сказать отцу. Кстати, с какого возраста он сможет увидеть внука в человеческом обличии?
- Мне кажется, Андрей своим философским взглядом на жизнь нас всех испортил, - вырывается у ифрита после потрясенной паузы.
- А как по мне сделал храбрей,- возражает Том и криво улыбается. – Поцелуй меня, что ли, для поднятия боевого духа, а?
- Не нацеловался еще? – Фа притворно морщится, но на самом деле он счастлив, как никогда.
- Эй-эй! Мне еще отцу признаваться, что он теперь дедушка. Можешь себе представить, дедушка Дениз? Да он меня за одно это кастрирует!
- Для нас это не важно. Мы все равно сможем, но если ты захочешь с кем-то еще, то да…
- Не, причем тут кто-то еще! Тебе же нравится мой голос, а тут, представь, до конца жизни разговаривать фальцетом, каково? О тебе забочусь, между прочим!
Фа улыбается и целует. Не самое вразумительное признание, но другого и не надо, иначе это был бы уже не Том.

После четвертого они сбиваются со счета. Ну, наконец-то! Давно бы пора.

15:32 

Солнце моё

Чем больше скелетов в шкафу,тем интереснее
Вчера усиленно впадала в депрессию,а сегодня,о счастье- появилось СОЛНЦЕ! Настроение у меня резко повысилось,захотелось сделать
что-нибудь хорошее :)-устроить генеральную уборку в квартире,подмести в подъезде,посадить дере подрезать ветки у дерева .:trud:

17:04 

Нос,почти по Гоголю

Чем больше скелетов в шкафу,тем интереснее
Я сильно простудилась,продуло при неустойчивой погоде,и ,разумеется мой нос изрядно пострадал.После недели безуспешного
самолечения решила обратиться к врачу.В поликлинику я решила не обрашаться,талоны всё равно не достать,и пошла в
медицинский центр,благо он близко от моего дома.Итог-приём специалиста 600 рублей, УЗИ носа 450 рублей ,и за лекарства
я отдала около 1300 рублей.А на следующей неделе мне идти к аллергологу,при анализе крови обнаружили повышенный
аллергический фон. :mad:

12:50 

О крещении

Чем больше скелетов в шкафу,тем интереснее
Крещение празднуется в России широко и торжественно. Немало смельчаков лезут в ледяную воду,показывая свою
удаль под гул зевак.Впрочем,в этом году погода у нас не крещенская, всё тает ,с крыш обрушиваются сосульки.
Я.конечно умудрилась простудиться,и,сижу на работа с температурой... :mad:

15:29 

Сюрприз

Чем больше скелетов в шкафу,тем интереснее
Решила я съездить в книжный магазин.посмотреть.что там новенького.
Захожу в автобус.протягиваю кондуктору деньги-9 рублей.
А она мне заявляет-с 1 января стоимость проезда повысилась до 12 рублей.Вот так новогодний подарочек! :bang:

16:04 

Вот он-Чудо-Юдо рыба кит

Чем больше скелетов в шкафу,тем интереснее

15:58 

Местные новости

Чем больше скелетов в шкафу,тем интереснее
125 лет " Конфилу "


История предприятия началась более 120 лет назад, когда в 1887 году царицынский купец Василий Федорович Лапшин основал кондитерское и
пряничное заведение "Лапшин и Ко" под вывеской "Карамель, монпансье и печенье фабрики Лапшина".

Все работы выполнялись вручную, а численность рабочих составляла 74 человека
. Продукция находила свой сбыт в регионах Нижнего Поволжья и Дона, а также закупалась государственными объединениями, Среднеазиатскими эмиратами - Кокандскими и Бухарскими, княжествами Закавказья.

С 1917 по 1925 годы производство Лапшина было национализировано и переименовано в Царицынский рабочий кооператив пищевиков, а в 1924 году фабрике присвоено им. В.И. Ленина.

Испытанием для коллектива предприятия стала Великая Отечественная война. Технология производства ускоренными темпами была перестроена для выпуска продукции, необходимой фронту и армии. Вместо выпечки пряников, стали выпускать галеты, вместо конфет - концентраты.
Был момент, когда ожесточенные бои в городе Сталинграде на несколько месяцев прерывали труд кондитеров, а к моменту окончания Сталинградской битвы кондитерская фабрика им. В.И. Ленина была почти полностью разрушена.

Однако всего через три месяца после освобождения города от фашистов - в мае 1943 года, фабрика возобновила производство галет для нужд фронта. Люди работали при коптилках, воду носили из родников ведрами, топливо собирали в развалинах домов, но до конца 1943 года выработали 270 тонн продукции.

В апреле 1944 года приказом № 19 Наркома пищевой промышленности РСФСР принято решение о восстановлении Сталинградской кондитерской фабрики им. В.И. Ленина.

Первое серьезное техническое оснащение и реконструкция была начата в начале 1950 годов и уже к 1952 году был достигнут довоенный уровень производства кондитерских изделий.

Второй этап технического переоснащения, увеличения объемов производства начался в 1966 году и продолжается по настоящий день.

За годы своего развития "Конфил" превратился в высокомеханизированное предприятие, специализирующееся на производстве широкого ассортимента карамели, конфет, мармелада, зефира, шоколада и вафель.

29 декабря 1992 года кондитерская фабрика им. В.И. Ленина стала акционерным обществом "КОНФИЛ .

15:24 

Счастливое детство

Чем больше скелетов в шкафу,тем интереснее



Во весь дух с санок бух

Wentimilia

главная